Sourkhouri, souraukh ouri, la jambe de brebis, ainsi que Kausharni, Kèsherni et Nartauvan, est une fête d’hiver tchouvache, invoquant la récolte et la multiplication du bétail. La nuit de Sourkhouri, il faut manger à satiété pour s’assurer de la satiété pour toute l’année. La fête était célébrée lors du Solstice d’hiver, de Noël ou du Nouvel An, avec des prédictions.

Сурхури, сурӑх ури, ҫавӑн пекех Кӑшарни, Кӗшернипе Нартӑван – тыр-пул тата выльӑх-чӗрлӗх ӗрчетекен хӗллехи уяв. Сурхури каҫӗнче тӑраниччен ҫимелле, ҫулталӑк тӑршшӗпех тутӑ пулмалла. Уява хӗллехи хӗвеллӗ кун, Раштав е Ҫӗнӗ ҫул, сурхури тытнипе пӗрле паллӑ тунӑ.

Сурхури, сурӑх ури, овечья нога, а также Кӑшарни и Нартӑван – зимний праздник, когда чуваши призывают урожай и приплод скота. В ночь на Сурхури нужно наесться досыта, чтобы обеспечить сытость на весь год. В разных районах этот праздник чуваши отмечали и на День зимнего солнцестояния, и на Рождество 25 декабря и на Новый год 1 января, и везде он был сопряжен с гаданиями.

Ачасем кӑнтӑрлах ял ҫыннисен килӗсенчен кучченеҫсем ыйтса ҫуренӗ. Вӗсем пӑрҫа пӑрахнӑ тата лайӑх тырпул суннӑ. Вӗсене хирӗҫ печени (йӑва, йӑвача) тата тутлӑ апат-ҫимӗҫ панӑ. Кучченеҫ чухӑн пулсан, хуҫисене « ҫара путек », урӑхла каласан, чухӑн тырпул суннӑ.
Ҫамрӑксем те хӗрсен ӗҫки-ҫики валли кӗрпе, пӑрҫа, кукӑль, хӑмла тата тӑвар пуҫтӑрса ҫуренӗ. Ҫавӑн пекех кашни ҫуртран пӗр пуленке панӑ. Каҫхине пӗр ҫуртра пӑрҫа пӑтти тата икерчӗ пӗҫернӗ. Унта ҫамрӑксем пурте ӗҫкӗ-ҫикӗне пуҫтарӑннӑ. Ӗҫкӗ-ҫикӗ пуҫламӑшӗнче пӳрте стариксем те кӗре-кӗре тухнӑ, ҫамрӑксемпе пӗрле хире тухса кӗлтума кайнӑ. Киле таврӑнсан, сӗтел ҫине пӑтӑ лартнӑ, пӑтӑ варринче ҫуран « куҫ » тунӑ – вӑл хӗвел пек шутланнӑ.

Pendant la journée, les enfants faisaient le tour des maisons, quémandant des cadeaux, dispersant des petits pois et souhaitant une bonne récolte. En retour, ils recevaient des biscuits (ïauva, ïauvatcha). Puis les jeunes collectaient des céréales, des pois, des tourtes, ainsi que du houblon pour le festin des filles, chaque famille leur donnait une bûche. Le soir, ils cuisinaient du porridge de pois et des crêpes, et les jeunes se réunissaient pour un festin dans une maison. Au début du festin, les anciens rejoignaient les jeunes pour les ramener prier dans les champs. De retour à la maison, le repas commençait par du porridge avec un œil de beurre au centre du plat – un symbole du soleil.

Еще днем дети начинали обходить дома сельчан, выпрашивая подарки. Они разбрасывали горох и желали хорошего урожая. В ответ им подавали печенье (йӑва, йӑвача). Если подача была скудной, то хозяевам желали « голого ягненка », то есть скудный урожай.
Молодежь также устраивала обход, собирая крупу, горох, пироги, а также хмель и солод для девичьего пира. Также от каждого дома давали одно полено. Вечером в одном из домов варили гороховую кашу и блины. Там вся молодежь собиралась на пир. В начале пира в дом приходили и старики, чтобы вместе с молодежью выйти в поле и помолиться. Вернувшись же домой, на стол ставили кашу с « глазком » масла в центре блюда – символ солнца.

Тепӗр кунне уяв малалла тӑсӑлнӑ. Каҫхине хӗрсем сурӑх юмӑҫне кайма пуҫтарӑнатчӗҫ – тӗттӗм витере сурӑхсен уринчен тытатчӗҫ.
Шурӑ сурӑх пулсан упӑшка сарӑ пулнине пӗлтерет. Сурӑх тӗттӗм пулсан, упӑшки хура пулать.

Le lendemain, la fête continuait, et le soir, les filles faisaient des prédictions en attrapant des moutons dans une étable sombre : un mouton blanc signifiait un futur mari blond, un mouton noir – un brun.

На следующий день праздник продолжался. А вечером девушки собирались на овечье гадание – в темном хлеве ловили за ногу овец.
Овца белой масти означала, что будущий муж будет блондин. А если овца была темной, то брюнет.